Толстой л. н. - идейно - Композиционное значение сцены в салоне анны павловны шерер в романе л. н. толстого <война и мир>
В значительных произведениях, как правило, первые страницы содержат зерно всего замысла. Это можно сказать о * Мертвых душах>, <Преступлении и наказании>, <Войне и мире>. О <Преступлении и наказании> Достоевского сам Л. Толстой говорил, что дальше <рассказывается и повторяется то, что вами было прочитано в первых главах...>В <Войне и мире>, казалось бы, сцена в салоне Шерер, которой открывается произведение, отнюдь не повторяется. Просто мы как бы окунаемся в гущу событий, сразу же оказываемся среди героев книги, захвачены потоком жизни. Но значение сцены не только в этом. В ней, конечно же, хотя и не так явно, как в первых эпизодах романа Достоевского, намечены все основные проблемы произведения, первые же слова, которые звучат в салоне, - рассуждения о Наполеоне, о войнах, об Антихристе. В дальнейшем это найдет продолжение в попытке Пьера убить Наполеона, в его подсче-тах числового значения имени этого <Антихриста>. Вся тема книги - война и мир, истинное величие человека и ложные кумиры, божеское и дьявольское. По расстановке действующих лиц сцена напоминает пьесу <Горе от ума>. Только что оказавшийся в петербургском свете Пьер попал, <как Чацкий с корабля на бал>, в общество, которому он чужд и которого он совершенно не понимает. Подобно Чацкому, Пьер вступает в ненужные споры, восстанавливает против себя все общество, рискуя заслужить репутацию сумасшедшего. В среде бежавших от Наполеона роялистов-эмигрантов п русских царедворцев Пьер провозглашает, что <революция была великое дело>. Как и Чацкий, Пьер не понимает, перед кем он <мечет бисер>, и, говоря словами Пушкина, мы должны признать, что Пьер, как Чацкий, <совсем не умный человек, но Грибоедов очень умен>. Вмешательство Болконского, к счастью, послужило к прекращению спора, погасило страсти. Однако напрасно после приема у Шерер князь Анд-рей предупреждает Пьера насчет его дальнейшего поведения в свете. Пьер, увы, едет кутить к Курагину...Вернемся в салон Анны Павловны. Главное для нас - проследить, как завязываются основные линии героев книги в этой первой сцене. Пьер, конечно, станет декабристом, это понятно по его поведению уже с первых страниц. В. Курагин - хитрец, в чем-то напоминающий Фамусова, но без его теплоты и велеречивости, обрисованной, однако, Грибоедовым не без симпатии... Петербургская публика - это все-таки не московское барство. Василий Курагин - расчетливый, холодный проходимец, хотя и князь, и в дальнейшем будет искать ловкие ходы <к крестику ли, к местечку>. Анатоль, его сын, о котором он упоминает в разговоре с Шерер, <беспокойный дурак>, причинит много горя Ростовым и Болконским. Другие дети Курагина - Ипполит и Элен - безнравственные разрушители чужих судеб. Элен уже в этой первой сцене далеко не так безобидна, как может показаться на первый взгляд. В ней еще не было и тени кокетства, но она вполне сознает свою красоту, <предоставляя каждому право любоваться>... Многозначительная деталь! Улыбка ее <неизменна> (самое ужасное, что может быть в человеке, по мнению Толстого, - это его духовная неподвижность), а выражение лица Элен полностью зависит от выражения лица Анны Павловны - Толстой специально это подчеркивает. Три женщины в салоне, Шерер, Элен и Лиза, играют роль как бы трех парок, богинь судьбы. М. Гаспаров интересно сопоставляет <прядильную мастерскую> Шерер с работой богинь, прядущих нить человеческой судьбы. Другой мотив, связывающий <Войну и мир> с античностью, - античная красота Элен. Эта же античная красота делает ее похожей на бездушную статую. Линия князь Андрей - Лиза будит воспоминания о гомеровской <Одиссее>. <Так надо>, - говорит Болконский, объясняя при-чины своего близящегося отъезда на войну. Лиза Волконская, по контрасту с мертвенностью Элен, оживленная и деятельная, играет роль Пенелопы (князь Андрей в разговоре с Пьером подчеркивает ее верность и преданность), но какой-то рок заставляет Болконского-Одиссея, ощущающего глубокий разрыв со всем окружающим, резко порвать с привычным укладом и идти навстречу неизвестности и возможной гибели. Вообще из всех действующих лиц, появившихся в первой сцене, Болконский наиболее загадочен и вызывает наибольшее уважение. Смысл сцены у Анны Павловны перекликается с эпилогом книги. В эпилоге опять возникают споры о мире и войне, там присутствует маленький сын князя Андрея, незримо присутствовавший и тогда в салоне Шерер. Ключевой момент сцены - обсуждение слов аббата Морио о вечном мире. Хотя аббат больше не появился на страницах <Войны и мира>, главное слово произнесено, и великая книга открывается и заканчивается спором о возможности вечного мира. Такой проект, конечно, в идеале возможен, проблеме вечного мира и посвятил свое творение Лев Толстой. Непревзойденный, разумеется, с тех самых пор, как на землю пришел Христос, проект, способный послужить во благо всему человечеству.
Источник: http://slovo.ws/