Лермонтов м. ю. - Природа в романе «герой нашего времени»
Роман “Герой нашего времени” — самое зрелое и серьезное произведение М. Ю. Лермонтова, ставшее значительной вехой в развитии русского реализма. Роман представляет собой несколько различных по жанру частей, связанных образом главного героя — своеобразным сюжетообразующим стержнем, на котором строится все произведение, — а также глобальной идеей автора наиболее полно раскрыть этот образ. Для этой цели М. Ю. Лермонтов использовал великое множество художественных средств и приемов, как-то: оригинальную композицию, построение системы персонажей, различные способы повествования, приемы тайного и прямого психологизма. Одним из способов раскрытия образов в реалистическом произведении становится и пейзаж, не теряющий, однако, и романтических черт.
    События романа разворачиваются на фоне кавказской природы — типичное место действия романтических произведений русской литературы (“Мцыри” Лермонтова, “Кавказский пленник” и “Бахчисарайский фонтан” Пушкина). С самого начала автор создает необычную, экзотическую, таинственную атмосферу; в первой по хронологическому порядку главе “Тамань” возникает романтический образ моря: оно выступает как фон (постоянно слышен звук бьющихся о берег волн, герой любуется прекрасными видами из окна). Романтической традицией является и изображение морской стихии, бури, шторма (в конце главы) на какое-то время судьба самого главного героя оказывается во власти водной бездны. Также немаловажную роль играет образ луны: почти все пейзажи в главе — ночные, и даже образ девушки-контрабандистки, ундины, дан почти полностью в лунном свете. Великолепными романтическими пейзажными зарисовками изобилует и глава “Бэла”, первая по сюжетному порядку. Здесь Лермонтов проявляет себя как истинный художник и мастер слова: картины природы поражают своей живостью и яркостью. Собственно, роман начинается с описания Койшаурской долины: “Со всех сторон горы неприступные, красноватые скалы, обвешанные зеленым плющом и увенчанные купами чинар, желтые обрывы, исчерченные промоинами, а там высоко-высоко золотая бахрома снегов...”
    Суровая и прекрасная природа Кавказа создает романтическое настроение еще и благодаря скрывающимся в ней опасностям: так, переезд через Крестовый перевал в непогоду автор описывает во всех леденящих душу подробностях; живо представляется “пропасть такая, что целая деревушка осетин, живущих на дне ее, казалась гнездом ласточки”.
    Однако природа может быть не только фоном, но и реальным действующим лицом, влияющим на судьбы героев: например, из-за грозы происходит длительное свидание Печорина и Веры. Более того, Печорин в дневнике прямо говорит, что “воздух Кисловодска располагает к любви” и “здесь бывают завязки всех романов, которые когда-либо начинались у подошвы Машука”. Именно во время бури Максим Максимыч рассказывает до конца странствующему офицеру историю про Бэлу; непогода здесь является предпосылкой к появлению целой повести, а значит, имеет сюжетное значение.
    Чем глубже и сложнее произведение, тем большее значение в нем имеют детали, зарисовки, фон: в романе “Герой нашего времени” пейзаж обладает несколькими функциями: он не только создает романтическую атмосферу, но и характеризует героев, их внутренний мир, прежде всего — через отношение этого героя к природе. Сильные, самобытные личности чувствуют с ней внутреннюю связь, находят в природе отдых, восстанавливают душевные силы. Печорин в своем дневнике красочно описывает все прелести вечерней степи, по которой он любит “скакать на горячей лошади...”, и при этом делает замечание: “Нет женского взора, которого бы я не забыл при виде кудрявых гор, озаренных южным солнцем”. Природа для него — одна из немногих радостей в жизни. Для Бэлы вид родных гор — необходимое и даже достаточное условие для счастья. “Из крепости видны были те же горы, что из аула, — а этим дикарям больше ничего не надобно”, — говорит Максим Максимыч, которого автор наделяет особыми способностями чувствовать и понимать природу. Как пишет офицер-повествователь, “в сердцах простых чувство красоты и величия природы сильнее, живее во сто крат, чем в нас, восторженных рассказчиках на словах и на бумаге”.
    На более глубоком уровне внутренний мир героя раскрывается через прямое сопоставление состояний природы и души человека. Так, в сцене, когда Печорин, получив записку от Веры с известием об их отъезде, пытается догнать ее, пейзаж дан в мрачных, безрадостных тонах. Автор нагнетает тягостное впечатление эпитетами: туча “черная”, “в ущелье стало темно и сыро”, “Подкумок ... ревел глухо и однообразно”. Здесь природа прямо отражает душевное состояние Печорина. Еще сложнее, уже в динамике, этот прием используется в сцене дуэли: сначала утро представляется Печорину “голубым и свежим”, потом (во время самой дуэли) он замечает, что “между вершин уж бродили волокнистые облака, набежавшие с востока”. После дуэли, увидев изуродованный труп Грушницкого, Печорин откровенно пишет: “Солнце казалось мне тускло, лучи его меня не грели”. Природа как бы изменяется вместе с настроением героя, внимание читателя акцентируется на внутреннем конфликте в душе Печорина; таким образом, пейзаж в сцене дуэли выступает и как средство тайного психологизма, более полно выражая авторские идеи и замыслы.
    Пейзаж в романе выполняет еще одну важную функцию: он условно готовит читателя к предстоящей сцене, задает тон повествованию, создает впечатление, которое должно усилиться впоследствии. Так, перед встречей с Верой, то есть первым в главе “Княжна Мери” свободным и искренним проявлением чувств Печорина, но вместе с тем сценой довольно напряженной, пейзаж описывается предгрозовой: “воздух был напоен электричеством”. Перед ссорой Грушницкого и Печорина на Машуке появляется “зловещее облачко”. Природа будто бы пророчит, предсказывает дальнейший характер развития событий; пейзаж в этих сценах символичен, но он может быть символичным по-разному: в эпизоде переезда через Подкумок сам ручей, изменчивый и быстрый, а также сцена, разыгравшаяся на нем, иносказательно передают всю сущность отношения Печорина к Мери — Печорин использует неопытность и искренность девушки, вводит ее в смущение и, переехав через ручей, выслушав ее признание, остается холоден и равнодушен. Сцена символична сама по себе, как и эпизод у провала: провал — не просто бывший кратер вулкана, но и будущий провал, перерыв в отношениях Печорина и княжны Мери. Сцена у провала — последний момент их сближения, она предвещает разлуку и отчужденность.
    Созерцание. картин природы может наводить героев на философские размышления: в начале главы “Княжна Мери” Печорин пишет в своем дневнике: “Весело жить в такой земле! ... солнце ярко, небо сине — чего бы, кажется, больше? — зачем тут страсти, желания, сожаления?..” Здесь чувствуется прямая параллель со стихотворением “Когда волнуется желтеющая нива...”. Вообще в философских отступлениях, написанных Печориным, ярко проявляется сам автор романа, то есть Лермонтов, и именно потому, что очевидны связи этих отступлений со стихотворениями. Наиболее яркий пример философского пейзажа — звездное небо (глава “Фаталист”), наталкивающее Печорина на мысли о вечности небес и ничтожности человеческой жизни (опять же прямая связь со стихотворением “Выхожу один я на дорогу...”). И здесь же появляется месяц, “полный и красный, как зарево пожара”, — еще одно тревожное предзнаменование.
    Когда в 1840 году вышло первое отдельное издание “Героя нашего времени”, Белинский отозвался о нем так: “Дьявольский талант!” Роман вызвал бурю споров и дискуссий о проблеме личности, об образе Печорина, его нравственности, характерности или нехарактерности; роман хвалили, ругали, сокращали и защищали, но никто не мог оспорить совершенство художественной формы, литературной ценности произведения. Великолепное и мастерское использование слова в создании пейзажных зарисовок, тщательно продуманное размещение описаний природы в ткани романа — вот что, в частности, делает “Героя нашего времени” шедевром русской и мировой литературы.
Источник: http://slovo.ws/