Гранин д. а. - Человек и природа
    Чем больше останется в природе нетронутых уголков, тем чище будет наша совесть.
    В. Белов
    Чувство природы — это самое богатое чувство. Плохо, что у многих из нас оно совершенно отсутствует. Оно несет в себе связь с землей и солнцем, с плугом и звездным небом, родным колодцем и отчим домом.
    Как места тургеневские, есенинские, блоковские откликаются в душе не только естественной своей красотой, но воскрешают и обновляют мир любимых образов, так и явления неприметные, незначительные освежают память чувств, возрождают пережитое нашими соотечественниками.
    Потому-то ответственность перед природой в современной литературе сливается с ответственностью перед всеми, кто творил жизнь на Земле, и перед всеми, кто будет жить после нас. Вот об этой ответственности говорит Гранин в своем романе “Картина”.
    Лосев, председатель Лыковского горисполкома, в московской командировке, заглянув между делом на выставку живописи, ощущает какой-то внутренний толчок от пейзажа, мимо которого прошел, скользнув взглядом. Картина заставляет вернуться к себе, вглядеться, взволноваться. Явление в выставочном зале в общем-то обычное. Однако последствие было далеко не обычное: слишком многому дал толчок “обыкновенный пейзаж с речкой, ивами и домами на берегу”.
    Искусство есть, кроме всего, узнавание. Оно тем и волнует, что каждый раз чем-то новым возвращает к духовному состоянию, пережитому ранее, пробуждает затихшие чувства. У Лосева — при каждой новой встрече с картиной — происходит как бы двойное узнавание: возвращается что-то испытанное в детстве и возвращаются сами картины детства, ибо пейзаж точно восстанавливает места, где он родился и вырос.
    На картине все похоже на дом Кисловых, на Жмуркину заводь. Картина возвращает Лосева в “давние летние утра его мальчишеской жизни”. То же происходит и с другими горожанами, когда Лосев привозит картину в Лыков. Каждая деталь этого пейзажа напоминает что-то особенное, близкое. Как для Лосева оживает каждая подробность: он “снова услыхал в утренней тени скрип флюгера”, вспомнил, “как иод ивой, в корчаге, жили налимы, их надо было нащупать там и толкнуть вилкой”, так и военком Глотов, пораженный, вдруг спрашивает: “Серега, ты помнишь, как мы тут на плотах лежали?” Картина художника обострила, высветила необыкновенную красоту той части города, которая знакома каждому и по-своему дорога каждому. Картина стала и укором, ибо подчеркивала сегодняшнюю запущенность, неблагоустроенность любимого всеми уголка.
    Картина заставляет по-новому взглянуть на Жмуркину заводь. Жмуркина заводь — душа города, “сохраненная красота”, заповедник детства и юности: ребята “там и первую рыбу вылавливали, и первый раз в реку входили”, и “молодыми там вечерами песни пели”, “и целоваться учились...”.
    Подробности детства и юности у каждого свои, но у каждого они так или иначе связаны с этим неброским уголком природы, не тронутым городскими застройками: “Здесь все то, что дорого сердцу земляков, истоки патриотизма, чувство родины”. Жмур-кина заводь откладывается в душе человека так же естественно, неприметно, как материнская доброта, как надежная близость друга детства, как зарождающееся чувство любви. И художник Астахов в свое время писал этот пейзаж из любви и во имя любви. И Лосев будто слышит сейчас, глядя на картину, зовущий голос матери, который настигал его на этой тропке в дни далекого детства.
    Картина обостряет не только чувство красоты, но и чувство ответственности, она становится для многих внутренним толчком к борьбе за Жмуркину заводь, которая уже несколько лет является “пятном застройки”. Здесь должны вырасти производственные корпуса фирмы электровычислительных машин. Уже протянулись по берегу колышки. Уже помешала старая ива. Но каждый шаг “этой планировки” воспринимается лыковцами как шаг к разрушению. “Вы нас спросите, как нам лучше. Может, нам нужна эта красота?” — вступает в борьбу Таня Тучкова. Для нее душа, совесть, красота — самые существенные понятия. Без них “души зарастают” и человека нет.
    Защита этого уголка природы становится делом совести Лосева. Предлагая новое место стройки, не боясь разрушить связи с вышестоящим начальством, он обретает силу настоящего хозяина своего города. Его собственная мечта становится как бы продолжением мечты лучших людей прошлого. А главное: Лосев начинает понимать, что сбереженная красота есть, помимо всего, дань памяти далекому и недавнему прошлому. Когда-то он не скупился на памятник партизанам-солдатам, отдавшим жизнь за сегодняшний день, но каменное сооружение в сквере не отразило чувств горожан. Монумент получился скучным, холодным. Лосев постепенно начинает понимать, что именно “заповедник детства”, хранящий память о том, что было дорого людям, является подлинным памятником погибшим.
    Да, природа остается “душой” людей. С ней связано становление личности, с нею связано искусство, в ней и история, и память. Она ценность эстетическая и нравственная.
    Чувство природы — это самое богатое чувство. Оно делает человека настоящим хозяином земли. Стать на защиту природы — это значит стать на защиту человека.
Источник: http://slovo.ws/